More Website Templates @ TemplateMonster.com. November 21, 2011!
СКАЗКА О ЦАРЕ САЛТАНЕ
вольная интерпретация известного произведения

Грустный голос канарейки
Монотонно пел вдали,
Три девицы на скамейке
Распинались, как могли.
Молвит старшая: «Могла бы
Я, примерно, три котла
Насушить изюма, кабы
Я царицею была».
Молвит средняя: «Могла бы,
Как искусная игла,
Всем трусы заштопать, кабы
Я царицею была».
Молвит младшая сестренка:
«Хоть я возрастом мала,
Но здорового ребенка
Для царя бы родила».

Спал в пруду юродец рядом
И, услыша разговор,
Он немедленно с докладом
Побежал к царю на двор.
Там, у праздного алькова,
В пряном запахе мимоз,
Он от слова и до слова
Государю все донес.
Царь обдумал эти речи
И к девицам поспешил –
Видно, он при личной встрече
Что-то выяснить решил.

Входит царь во тьму светлицы,
Видит шесть невинных глаз,
А тем временем девицы
Уж вспотели сорок раз.
Царь о коврик ноги вытер
И сказал, главу склоня:
«Я так понял, что хотите
Все вы замуж за меня?
Будь спина моя здорова…
Не носил бы седину…
Три жены, наверно, клево,
Но боюсь, не потяну.
Я уже не прыткий малый,
И хочу предупредить:
В жены я возьму, пожалуй,
Ту, что сможет мне родить».

Возбудившись понемногу,
Государь отдал приказ
Самой младшей в путь-дорогу
Собираться сей же час.
«Будь же ты моя царица…» -
К ней он ласково приник,
И, на радостях, девица
Забеременела вмиг.
После голосом задорным
Повелел могучий царь
Всем художникам придворным
Рисовать к утру алтарь.

Ум великого Салтана
Был прекрасен и остер:
Не забыл он, как ни странно,
И обломанных сестер.
У разбитого корыта
Он бросать их не хотел:
Стать душою общепита
Самой старшей повелел;
В заключении «приправил»
Он решение сие
Тем, что среднюю направил
На работу в ателье.

Быстро лошади гнедые
Мчат карету во дворец –
Обвенчались молодые!
Слава Богу! Наконец!
На банкет съезжались гости,
А сестрицы у крыльца
Сквернословили от злости,
Повторяя без конца:
«Вот когда наступит в полночь
Время роды принимать,
Мы тебе устроим, сволочь!
Плакать будешь, твою мать!»

Суматоха по палатам,
Стынет праздничный пирог:
Ровно в месяце девятом
Долгожданный выпал срок.
Лишь царица гласом нежным 
Застонала не в пример,
Как в халате белоснежном
Прибыл лучший акушер.
Спрятав кисти рук в перчатки,
Молвил он почти шутя:
«Не пугайтесь: это схватки –
Скоро вылезет дитя».
И в четыре полотенца,
Чтобы ветер не продул,
Он кричащего младенца
Аккуратно завернул.

В это время под Подольском,
Памятуя о жене,
Царь Салтан с казенным войском
Развлекался на войне:
Что за славная обуза,
Если кровь пустить рекой
Из монгола, из француза
И того, кто под рукой!

А царица надушилась
И царю письмо строчит:
Нонче сыном разрешилась
(Он сейчас в углу кричит).

Тут как тут гонец явился,
Заложил письмо на грудь
И в конюшню удалился
Снаряжаться в дальний путь.
А сестрицы уж не дремлют,
Выгибаются дугой,
С двух сторон гонца объемлют
И конверт дают другой:
Съев наждачную бумагу,
Жинка сбрендила с ума:
Родила такую шнягу,
Что пугается сама.


Лишь Салтан прочел об этом,
Вмиг посланника схватил
И серебряным кастетом
Прямо в ухо засветил;
После двинув шпорой в челюсть,
Царь довольно произнес:
«Боже мой, какая прелесть!» – 
И сломал бедняге нос.
Но к утру остыв от гнева,
Государь сказал гонцу:
«Ты езжай-ка, брат, налево,
То есть к нашему дворцу,
И царице до обеду
Сообщи такой приказ:
Разберусь, когда приеду,
Что за шняга там у вас!
»

Поскакал гонец обратно,
Но сестрицами опять
Встречен был весьма приятно
И отправлен выпивать.
После пятого бокала
У несчастного гонца
Мысль рождаться перестала
И совсем ушла с лица.
А сестрицы-то не дремлют,
Водят правою ногой,
С двух сторон гонца приемлют
И конверт суют другой:
Царь велит своим боярам
Растопить получше печь,
Все опрыскать скипидаром
И немедленно поджечь.
Взять наждачную бумагу
И отборным сургучом
Запечатать эту шнягу,
Прежде треснув кирпичом;
Выдать бешеной царице,
Приготовить ей карниз,
Для прикола, помолиться
И столкнуть обоих вниз!


Твердолобые бояре
Не ослушались приказ,
И царица в скипидаре
Оказалась сей же час…

В кулаке сжимая шило,
Промывая спешно рот,
Государыня решила:
«Начался переворот!»

Вытираясь полотенцем,
Мимо пьяного гонца,
Государыня с младенцем
Ломанулась из дворца.
И стараясь не убиться
В страшный ливень и туман,
Офигевшая царица
Прибежала в океан;
Там же бочку приглядела,
Запихнулась, как могла,
Засмолилась, как умела,
И с отливом уплыла.

Лес и дол видений полны,
Канарейка не поет;
В океане плещут волны,
Бочка весело плывет.
А внутри нее царица,
О судьбе своей скорбя,
Трехэтажно матерится,
Но, конечно, про себя.

Пробежало четверть века,
Спал рождественский мороз;
В молодого человека
Сын практически подрос.
Стало тесно в старой бочке:
У царицы сей же час
Деформировались почки,
Обострился ишиас,
Селезенка онемела,
А царевич молодой,
Осторожно и умело,
Стал беседовать с водой.
Поразмыслив однобоко,
Он сказал: «Волна, волна,
Ты, прохладна и широка,
Ты, упруга и стройна,
Измотала нашу душу
Вдоль по матушке Руси…
На какую-нибудь сушу
Ты теперь нас отнеси!»
Всколыхнулись воды моря,
Всполошились воды рек
И, с царевичем не споря,
Бочку вынесли на брег.

Но царица, как и прежде,
Продолжает слезы лить;
На дитя глядит в надежде –
Намекает, стало быть.
Сын, воспрянув тут же духом,
Пораскинул ноги врозь,
Надавил на днище брюхом
И, пробив его насквозь,
Мать, гляди, возможно ль это?!
Удивленно завопил
И, зажмурившись от света,
Робко на берег ступил.
Взору тусклому открылся
Удручающий пейзаж:
Крот из пляжа появился
И залез обратно в пляж…

Сладко дышится на воле;
Только властью местных чар
Впереди, в широком поле,
Возвышается анчар.
Сын подумал: «Надоело
Молоко грудное пить,
А гастрит такое дело – 
С ним невыгодно шутить…
Лук покрепче сделать надо».
И, собрав остатки сил,
Он под корень древо яда,
Разбежавшись, своротил;
Покорячась, еле-еле
Отломал тяжелый сук
И к концу второй недели
Смастерил убогий лук;
Заточил зубами стрелку
И, когда пришел восход,
Подстрелил на завтрак белку
(Это был несчастный крот)…
После маминых истерик,
Завернувшись в рваный плед,
Сын отправился на берег –
Там-де водится обед…

Было сыро и прохладно;
Вдруг царевич молодой
Видит: на море неладно,
Лебедь бьется над водой;
Сверху, как настырный поршень,
Банный лист и паразит,
Зло сморкаясь, черный коршун
Потопить ее грозит.
Распустив стальные когти,
Он уж лебедь прихватил…
Бросил грызть царевич ногти
И смеяться прекратил;
Со словами Ну и шняга!
Зазвенела тетива,
И у коршуна (бедняга!)
Отвалилась голова.
Тело несколько вспорхнуло,
Принимая жалкий вид,
И в глубинах затонуло…

Лебедь, в общем, говорит:
«Ах, царевич легендарный,
Ты меня от смерти спас!
Буду вечно благодарной
(По возможности, не раз);
И теперь меня повсюду
Ты сумеешь отыскать,
Я твоим желаньям буду
Неустанно потакать.
Крайне смелую идею
Ты сегодня воплотил,
Ибо злому чародею
Жить отныне запретил.
Твой поступок благородный
Уберег девичью честь.
До утра сиди голодный». – 
«У меня ли выбор есть?» -
Ей царевич отвечает,
Опуская очи вниз,
И совсем не замечает
Уготовленный сюрприз.

Канарейка веселится,
Невод штопает рыбак,
А царевич и царица
Спать ложатся натощак…

Только поутру очнулись,
Обделенные судьбой,
Проморгались, потянулись – 
Город дивный пред собой
Обнаружили невольно,
Улыбнулись, как смогли,
И не медленно довольно
Вроде завтракать пошли.
Лишь приблизились ко граду
И собрались постучать,
Их втащили за ограду
И отправили венчать…
«Мне, наверно, показалось», -
Сообщает сыну мать. –
«Это лебедь постаралась», -
Стал царевич понимать,
И в почти что строгом тоне
Объявил народу он:
«Раз уж я сижу на троне,
Зваться буду: князь Гвидон».

 

Канарейку щиплет зяблик 
Прямо в синих небесах;
По волнам бежит кораблик
На раздутых парусах.
На борту всего навалом – 
От бензина до мацы,
За потрепанным штурвалом
Сплошь российские купцы.
С главной мачты глазом остро
Водит юнга вкривь да вкось
И кричит: «Какой-то остров!
То Гренландия, небось!» – 
«Нет, Гренландия южнее, -
Капитан взглянул на брег, -
Рулевой, крути нежнее,
Мы пристанем на ночлег».

Манит ласковая пристань,
За дворецкого – арап;
Изумленные туристы
На златой вступают трап.
Бьют величественно пушки;
Слуги весело снуют,
Одеяла и подушки
Дорогим гостям суют.
Гости, робко озираясь,
Принимают валидол.
Князь Гвидон, не сомневаясь,
Приглашает их за стол.
Гости, прячась в гарнитуре,
Не решаются присесть…
Князь воскликнул: «Ну, в натуре!
Мы сегодня будем есть?!
Вот же пышное убранство!
Вот вино и холодец!» – 
«Не удариться бы в пьянство…» -
Заявил один купец.

Приближалось время ночи,
Канарейка – как всегда;
Князь Гвидон спросил: «Короче,
Вы откуда и куда?»
Самый главный из туристов,
Запинаясь языком,
Отвечает: «Ща мы быстро
До Салтана прямиком.
Мы в Германии и Польше
Закупились на «ура»,
Нам туда не надо больше,
Нам домой теперь пора;
До знакомого порога
Мы отправимся чуть свет». – 
«Что же, скатертью дорога
И Салтану мой привет!» -
До земли потýпив очи,
Им ответил князь Гвидон,
И во тьме холодной ночи
Тотчас лебедь вызвал он.
Лебедь тотчас приплывает
И с улыбкой говорит:
«Что-то, князь, тебя снедает…
Я надеюсь, не бронхит?
Ухо правое зарделось,
Слезы катят по лицу…» –
«Мне к Салтану захотелось,
То есть, в принципе, к отцу…» -
Князь печально отвечает,
Скомкав бантиком уста,
А меж делом изучает
Лебедь – с клюва до хвоста.
Та в ответ: «Плохие вести!
Ждать придется до утра».
И Гвидон на ровном месте
Обратился в комара.
Ночь проведши на осине,
Он крылами замахал
И, с рассветом, в море сине,
Улыбаясь, запорхал.
Несмотря, что было трудно,
Обезвожен и угрюм,
Он догнал купцово судно
И сховался прямо в трюм;
Отдышался, отряхнулся,
Теплый угол приглянул,
Развалился, потянулся
И немножечко вздремнул…

Гладь соленая, морская, 
В томном блеске предстает;
Волны ровно рассекая,
Судно поверху плывет.
Канарейке как невесте
Быть негоже в неглиже…
А салтаново поместье
Видно издали уже.
Вдоль знакомого причала,
Не держась особняком,
Гости двинули устало
До Салтана прямиком.
И за ними, что есть мочи,
Через крышу и балкон
(Гордо рея, между прочим),
Пулей вылетел Гвидон.

Царь Салтан сидит в палате,
На престоле и в венце,
В серебре, парче и злате,
С грустной думой на лице.
За столом, довольно близко,
Занимая весь торец, – 
Повар-шеф, при ней стилистка
Да подвыпивший гонец.
Царь, взирая на бутылки,
Длинным ногтем чешет нос
И гостям, грызущим вилки,
Задает такой вопрос:
«Я не буду к вам настойчив,
Интересно, право, мне:
Али доллар неустойчив,
Аль война опять в Чечне?»
Корабельщики спокойно
Отвечают: «В общем, так:
Не проходят в мире войны – 
Буш наехал на Ирак…
Воевать друг с другом просто;
Мы расскажем о другом:
В океане дивный остров,
Стены белые кругом,
Церкви блещут куполами
От рассвета до зари,
И звенят колоколами 
Каждый день монастыри.
В общем, масса впечатлений;
Да тебе еще поклон
Шлет владыка тех имений – 
Лучезарный князь Гвидон».
Царь Салтан сбегает с трона
И уходит прямо в сад
Со словами, что «Гвидона
Посетить я был бы рад!»
Вслед за ним бежит сестрица…
На скамеечку присев
И мурлыча, как тигрица,
Заявляет повар-шеф:
«Вот тебе, Салтан, пиала,
В ней – густая карамель;
Я в лесу одном видала
Удивительную ель…
Вот с ватрушками тарелка;
А еще под елью той
Замечательная белка
Бизнес делает крутой:
Лишь наступит, скажем, осень
И расколется луна,
Тысяч семь, а может, восемь
(Ну, естественно, «грина»)
Из обычного ореха
Достает, как чародей,
И бесплатно – вот потеха! – 
Исполняет “Yesterday”»!

Как царю на вкус пришелся
Этот сказочный рассказ!
А комар подразошелся
И расквасил тетке глаз.
Не стесняясь поведенья
И довольный, как жираф,
Князь погнал в свои владенья,
Средний палец показав.

До земли потýпив очи,
Бродит берегом Гвидон,
И во тьме холодной ночи
Вызывает лебедь он.
Лебедь тотчас приплывает
И с улыбкой говорит:
«Что-то, князь, тебя снедает…
Я надеюсь, не гастрит?»
Молвит князь: «Вообще-то, странно
Рассуждает нынче свет;
Мне сегодня утром рано
Наплели какой-то бред.
Я подобного экспромта
Не слыхал нигде досель:
Будто есть в лесу каком-то
Замечательная ель;
Вроде, полная безделка…
Так еще под елью той
Удивительная белка
Бизнес делает крутой:
Лишь наступит, скажем, осень
И расколется луна,
Тысяч семь, а может, восемь
(Ну, естественно, «грина»)
Из обычного ореха
Достает, как чародей,
И, наверное, для смеха 
Исполняет “Yesterday”!
Очень, видимо, прикольно
Песни “Beatles” на заказ,
Да сомнительным уж больно
Представляется рассказ…»
Лебедь князю отвечает:
«Ты задумайся хоть раз:
В этой жизни все бывает,
Даже “Beatles” на заказ.
Долго думать мы не станем
И Гвидону-молодцу
Непосредственно доставим
Белку с елью ко дворцу»!
Князь, естественно, повелся,
Вспоминая комара,
И немедленно поплелся
До знакомого двора;
Дыбом встал последний волос
От количества людей:
Внемлют все, как женский голос
Исполняет “Yesterday”!
Вмиг состряпанною сделкой
Вдохновился князь Гвидон,
И с поющей “Beatles” белкой
Стал навеки дружен он.

Канарейку треплет зяблик 
Прямо в синих небесах;
По волнам бежит кораблик
На раздутых парусах.
На борту всего навалом:
Помидоры, огурцы…
За потасканным штурвалом
Вновь российские купцы.
С главной мачты глазом остро
Водит юнга вкривь да вкось
И кричит: «Какой-то остров!
То Исландия, небось!» – 
«Нет, Исландия южнее, -
Капитан взглянул на брег, -
Рулевой, крути нежнее,
Мы пристанем на ночлег».

Манит ласковая пристань,
За дворецкого – арап;
Подуставшие туристы
На златой ступают трап.
Бьют величественно пушки;
Слуги весело снуют,
Одеяла и подушки
Дорогим гостям суют.
Гости, вяло озираясь,
Принимают панадол.
Князь Гвидон, не сомневаясь,
Приглашает их за стол.
Гости, прячась в гарнитуре,
Не решаются присесть…
Князь воскликнул: «Ну, в натуре!
Мы сегодня будем есть?!
Вот же пышное убранство!
Вот соленый огурец!» – 
«Каждый день – сплошное пьянство!» -
Заявил один купец.

Приближалось время ночи,
Канарейка – как всегда;
Князь Гвидон спросил: «Короче,
Вы откуда и куда?»
Самый главный из туристов,
Запинаясь языком,
Отвечает: «Ща мы быстро
До Салтана прямиком.
Добродушная Канада
Предоставила коньки;
Все, что нам отныне надо, – 
Лед какой-нибудь реки…
До знакомого порога
Мы отправимся чуть свет». –
«Что же, скатертью дорога
И Салтану мой привет!» -
До земли потýпив очи,
Им ответил князь Гвидон,
И во тьме холодной ночи
Тотчас лебедь вызвал он.
Лебедь тотчас приплывает
И с улыбкой говорит:
«Что-то, князь, тебя снедает…
Неужели гайморит?
Ухо левое зарделось,
Пятна бродят по лицу…» –
«Мне к Салтану захотелось,
Тянет к старому отцу…»
Тут волна его схватила,
Закрутила, как в кольце,
И сей час же превратила
В заурядную цеце.
Ночь проведши на осине,
Муха гордо поднялась
И, с рассветом, в море сине,
Улыбаясь, понеслась.
Хоть в полете было трудно,
Все же ей пришло на ум,
Догонять купцово судно
И ховаться прямо в трюм.

Гладь соленая, морская, 
В томном блеске предстает;
Волны ровно рассекая,
Судно поверху плывет.
Канарейке прочат свадьбу
На девятом этаже,
А салтанову усадьбу
Видно издали уже.
Вдоль знакомого причала,
Не держась особняком,
Гости двинули устало
До Салтана прямиком.
И за ними, что есть мочи,
Через крышу и балкон,
Растопырив ясны очи,
Мухой вылетел Гвидон.

Царь Салтан сидит в палате,
На престоле и в венце,
В ярко вышитом халате,
С мятой думой на лице.
За столом, довольно близко,
Изучают огурец 
Повар-шеф, еще стилистка
Да подвыпивший гонец.
Царь, взирая на бутылки,
Длинным ногтем чешет нос
И гостям, грызущим вилки,
Задает такой вопрос:
«Терроризм, будь он неладен,
Всех сегодня окрутил:
Этот бешеный Бин Ладен
Самолет не запустил?»
Корабельщики спокойно
Отвечают: «Никогда
Не проходят в мире войны – 
И с Бин Ладеном беда…
Воевать с Нью-Йорком просто;
Мы расскажем о другом:
В океане дивный остров,
Стены белые кругом,
Церкви блещут куполами
От рассвета до зари,
Все обито зеркалами – 
И снаружи, и внутри;
В центре города – поделка 
(Сводит каждого с ума…):
Ель стоит, под нею белка,
Симпатичная весьма,
Лишь наступит, скажем, осень
И расколется луна,
Тысяч семь, а может, восемь,
Исключительно «грина»,
Из обычного ореха
Достает, как чародей,
И бесплатно – вот потеха! – 
Исполняет “Yesterday”»!
В общем, масса впечатлений;
Да тебе еще поклон
Шлет владыка тех имений – 
Лучезарный князь Гвидон».
Царь Салтан слезает с трона
И уходит прямо в сад
Со словами, что «Гвидона
Посетить я был бы рад!»
Вслед ему стилистка бачит:
«Я клиента приведу –
Он вам соло зафигачит
Даже к песне “Love Me Do”!
Есть иное чудо в свете,
Что не видел человек:
Море взбрызнет на рассвете,
И появится на брег,
Попивая чарку джина,
Трубки мятные куря,
Бесподобная дружина – 
Тридцать три богатыря!
В дальнем радиусе бродит
Их воинствующий взор;
Ими крепко верховодит
Грозный дядька Черномор».

Как царю на вкус пришелся
Этот сказочный рассказ!
А Гвидон подразошелся
И свалился тетке глаз.
Не стесняясь поведенья
И довольный, как жираф,
Князь погнал в свои владенья,
Средний палец показав.

Как всегда потýпив очи,
Бродит берегом Гвидон,
И во тьме холодной ночи
Вызывает лебедь он.
Лебедь тотчас приплывает
И с улыбкой говорит:
«Что-то, князь, тебя снедает…
Вроде не тромбофлебит?»
Князь ей молвит: «Неустанно
Ходят слухи вдоль земли;
Мне сегодня утром рано
Снова лажу наплели:
Словно чудо есть на свете,
Что не видел человек:
Море взбрызнет на рассвете,
И появится на брег,
Попивая чарку джина,
Трубки мятные куря,
Бесподобная дружина – 
Тридцать три богатыря!
В дальнем радиусе бродит
Их воинствующий взор;
Ими крепко верховодит
Грозный дядька Черномор».
Лебедь князю отвечает:
«Это чудо не беда;
В этой жизни все бывает,
И дружина иногда
Выбегает из пучины
Нерушимою стеной;
Эти славные мужчины
Мне приходятся родней.
Долго думать мы не станем
И Гвидону-молодцу
Непосредственно доставим
Черномора ко дворцу»!
Князь, естественно, повелся
(Так же, как позавчера),
И немедленно поплелся
До знакомого двора.
Лишь добрался, оглянулся
И заметил вдалеке:
Тихий берег взял и вздулся,
Словно вена на руке,
И явились из пучины,
Через каменный забор,
Сплошь красивые мужчины
(Первым топал Черномор).
Князю доброму Гвидону,
Из ноздрей пуская пар,
Каждый выдал по поклону,
Лбом упершись в тротуар.
Черномор добавил: «Людям
Уж давно пора прилечь;
Мы границы ваши будем
Замечательно стеречь!
Впредь рогаткою не мучай
Ни монголов, ни татар,
Ведь у нас, на всякий случай,
Приготовлен скипидар…»

Канарейку любит зяблик, 
Не стесняясь, в небесах;
По волнам бежит кораблик
На раздутых парусах.
На борту всего навалом:
Козинаки, голубцы…
За поломанным штурвалом
Те же бедные купцы.
С главной мачты глазом остро
Водит юнга вкривь да вкось
И кричит: «Какой-то остров!
То Америка, небось!» – 
«Нет, Америка южнее, -
Капитан взглянул на брег, -
Рулевой, крути нежнее,
Мы пристанем на ночлег».

Манит ласковая пристань,
За дворецкого – арап;
Полупьяные туристы
На златой ступают трап.
Бьют величественно пушки;
Слуги весело снуют,
Одеяла и подушки
Дорогим гостям суют.
Гости, вяло озираясь,
Принимают бисептол.
Князь Гвидон, не сомневаясь,
Приглашает их за стол.
Гости, прячась в гарнитуре,
Не решаются присесть…
Князь воскликнул: «Ну, в натуре!
Мы сегодня будем есть?!
Вот же пышное убранство!
Вот же вкусный леденец!» – 
«Нам под силу только пьянство!» -
Заявил один купец.

Приближалось время ночи,
Канарейка – как всегда;
Князь Гвидон спросил: «Короче,
Вы откуда и куда?»
Самый главный из туристов,
Запинаясь языком,
Отвечает: «Ща мы быстро
До Салтана прямиком.
Мы валюты накосили,
Что Клондайку не снискать,
И для матушки России
Будем тренера искать.
До знакомого порога
Мы отправимся чуть свет». –
«Что же, скатертью дорога
И Салтану мой привет!» -
До земли потýпив очи,
Им ответил князь Гвидон,
И во тьме холодной ночи
Тотчас лебедь вызвал он.
Лебедь тотчас приплывает
И с улыбкой говорит:
«Что-то, князь, тебя снедает…
Вроде не аппендицит?
Ухо чиреем заделось,
Князю вовсе не к лицу…» –
«Мне к Салтану захотелось,
К престарелому отцу…»
Тут волна его схватила,
Пронесла через поля
И сей час оборотила – 
Не поверите! – в шмеля.
Ночь проведши на осине,
Шмель крылами замахал
И, с рассветом, в море сине,
Улыбаясь, запорхал.
Несмотря, что было трудно,
Обезвожен и угрюм,
Он догнал купцово судно
И сховался прямо в трюм;
Отдышался, отряхнулся,
Теплый угол приглянул,
Развалился, потянулся
И немножечко вздремнул…

Гладь соленая, морская, 
В томном блеске предстает;
Волны ровно рассекая,
Судно поверху плывет.
Канарейка еле дышит,
Налегает на блины,
А салтановские крыши
Вот уж издали видны.
Вдоль знакомого причала,
Не держась особняком,
Гости двинули устало
До Салтана прямиком.
И за ними, что есть мочи,
Через крышу и балкон
(Потому что так – короче), 
Важно вылетел Гвидон.

Царь Салтан сидит в палате,
На престоле и в венце,
Руки дряхлые в шпинате,
Дума тяжкая в лице.
За столом, довольно близко,
Изучают голубец 
Повар-шеф, еще стилистка
Да подвыпивший гонец.
Царь, взирая на бутылки,
Длинным ногтем чешет нос
И гостям, грызущим вилки,
Задает такой вопрос:
«Я почти что обессилел –
Вроде как на склоне лет; 
Вы скажите: у России
Тренер будет или нет?»
Корабельщики в печали
Молвят без обиняков:
«Мы давно не замечали
Перспективных игроков;
Странный дриблинг нашей сборной
Продолжают обмывать
Лишь в общественной уборной…
Сей состав тренировать
Будет, видимо, непросто…
Мы расскажем о другом:
В океане стильный остров,
Стены-граффити кругом,
Церкви блещут куполами
Институты – детворой;
Все уставлено столами,
Все намазано икрой…
Да еще видали диво:
Всполошатся воды рек,
Море взбрызнется красиво,
И появится на брег,
Попивая чарку джина,
Трубки мятные куря,
Бесподобная дружина – 
Тридцать три богатыря!
В дальнем радиусе бродит
Их воинствующий взор;
Ими крепко верховодит
Грозный дядька Черномор…
В общем, масса впечатлений;
Да тебе еще поклон
Шлет владыка тех имений – 
Лучезарный князь Гвидон».
Царь Салтан сползает с трона
И уходит прямо в сад
Со словами, что «Гвидона
Посетить я был бы рад!»
Тут как тут гонец проснулся,
Приподнялся сколько смог,
На Салтана обернулся
И пронзительно изрек:
«То не средство от кручины,
Не лекарство от тоски –
Ровным строем из пучины
Вылезают мужики!..
Вот что чудом, несомненно,
Вы сочтете без труда:
Где-то водится царевна,
У нее во лбу звезда,
Под косою месяц ясный,
Голос льется, как ручей,
Да вдобавок у несчастной
Ноги прямо от ушей!»

Как царю на вкус пришелся
Этот сказочный рассказ!
А Гвидон подразошелся
И гонца ужалил в глаз…

Не стесняясь поведенья
И довольный, как жираф,
Князь погнал в свои владенья,
Средний палец показав.

Искривив до боли очи,
Бродит берегом Гвидон,
И во тьме холодной ночи
Вызывает лебедь он.
Лебедь тотчас приплывает
И с улыбкой говорит:
«Что-то, князь, тебя снедает…
Неужели простатит?»
Молвит князь сиюминутно
В интонации простой:
«Мне на сердце неуютно – 
Холостой да холостой…»
Лебедь князю: «На примете
Ты имеешь всех подряд?»
Тот в ответ: «На белом свете
Есть царевна, говорят…
Под косою месяц ясный
Светит весело всегда,
И во лбу зарею красной
Занимается звезда.
В час ненастья и тревоги
Голос льется, как ручей,
И растут вдобавок ноги
Абсолютно от ушей.
Объясни скорее: все же
Правда это или нет?» -
«Описание похоже, -
Молвит нехотя в ответ
Деловая лебедь-птица, -
Выражайся, брат, ясней:
Для чего тебе девица?
Что ты делать будешь с ней?»
Князь вскричал, что хочет свадьбы
И что брачную постель
Он помчался покупать бы
Хоть за тридевять земель.
Он орал: «Супруге буду
По хозяйству помогать:
Пылесосить, мыть посуду,
Даже кактус поливать!»
Что любить способен знойно,
Что дороже, чем семья…
Лебедь молвила: «Спокойно!
Я царевна! Понял? Я!»
Тут она взлетела ровно
И с огромной высоты,
Мимо бледного Гвидона,
Смачно шлепнулась в кусты.
«Не ушиблась ненароком?» -
Робко вымолвил Гвидон. –
«Я была во сне глубоком», -
Из кустов услышал он.

Что за чудная картинка?
Симпатичная на вид,
Приближается блондинка,
И во лбу звезда горит!
Под косою месяц ясный,
Голос льется, как ручей,
Да извилиной прекрасной
Ноги прямо от ушей!

Князь Гвидон ее встречает,
Провожает на крыльцо
И на палец надевает 
Обручальное кольцо,
Трепеща невинным телом…
Мать от счастья слезы льет;
А в царевне, между делом,
Зачинается приплод…

Канарейку злобный зяблик
Продолжает в небесах…
По волнам бежит кораблик
На раздутых парусах.
На борту всего навалом – 
От бизона до овцы;
За оторванным штурвалом
Спят поддатые купцы.
С главной мачты глазом остро
Водит юнга вкривь да вкось
И кричит: «Какой-то остров!
То Австралия, небось!» – 
«Нет, Австралия южнее, -
Капитан взглянул на брег, -
Рулевой, крути нежнее,
Мы пристанем на ночлег».

Манит ласковая пристань,
За дворецкого – арап;
Приставучие туристы
На златой ступают трап.
Бьют величественно пушки;
Слуги весело снуют,
Одеяла и подушки
Дорогим гостям суют.
Гости, вяло озираясь,
Принимают димедрол.
Князь Гвидон, не сомневаясь,
Приглашает их за стол.
Гости, прячась в гарнитуре,
Не решаются присесть…
Князь воскликнул: «Ну, в натуре!
Мы сегодня будем есть?!
Вот же пышное убранство!
Вот зажаренный песец!» – 
«А потом начнется пьянство!» -
Сообщил один купец.

Приближалось время ночи,
Канарейка – как всегда;
Князь Гвидон спросил: «Короче,
Вы откуда и куда?»
Самый главный из туристов,
Запинаясь языком,
Отвечает: «Ща мы быстро
До Салтана прямиком.
Все моря избороздили,
Но недавно вышел срок:
Половину посадили,
Нас пустили под залог». –
«Я задерживать не стану, - 
Князь с усмешкой произнес, -
Вы напомните Салтану
(Раз гнетет его склероз):
Пусть выходит из «берлоги»,
Снаряжает крепкий плот,
Пусть хватает в руки ноги
И ко мне сюда плывет!»

Гладь соленая, морская, 
В блеске радостном лежит;
Волны ровно рассекая,
Судно поверху бежит.
В канарейку целит житель – 
Надоела всем она…
Но салтанова обитель
Снова издали видна.
Вдоль знакомого причала,
Не держась особняком,
Гости двигают устало
До Салтана прямиком.

Царь Салтан сидит в палате,
С медным скипетром в руке,
С вечной думой о зарплате,
С облысеньем на пупке.
За столом, довольно близко,
Изможденные вконец, – 
Повар-шеф, сестра-стилистка
Да обдолбанный гонец.
Царь, взирая на бутылки,
Длинным ногтем чешет нос
И гостям, грызущим вилки,
Задает такой вопрос:
«Дребедень одолевает,
Бьет мурашкой по спине:
Как там Путин поживает,
Не скучает ли по мне?»
Корабельщики в печали
Молвят без обиняков:
«Мы Володьку не встречали
Ни в одном из кабаков…
Президентом быть непросто;
Мы расскажем о другом:
В океане дивный остров,
Пабы всякие кругом;
В центре города – поделка 
(Сводит каждого с ума…):
Ель стоит, под нею белка,
Симпатичная весьма,
Лишь наступит, скажем, осень
И расколется луна,
Тысяч семь, а может, восемь,
Обязательно «грина»,
Из обычного ореха
Достает, как чародей,
И бесплатно – вот потеха! – 
Исполняет “Yesterday”»!
А еще в том царстве диво:
Всполошатся воды рек,
Море взбрызнется красиво,
И появится на брег,
Попивая чарку джина,
Трубки мятные куря,
Бесподобная дружина – 
Тридцать три богатыря!
В дальнем радиусе бродит
Их воинствующий взор;
Ими крепко верховодит
Грозный дядька Черномор…
А царевна там – картинка!
Симпатичная на вид:
Синеглазая, блондинка,
И во лбу звезда горит!
Под косою месяц ясный,
Голос льется, как ручей,
Да извилиной прекрасной
Ноги прямо от ушей!
В общем, масса впечатлений;
Да тебе еще поклон
С приглашеньем на пельмени 
Презентует князь Гвидон!»
Царь воскликнул: «В чем же дело!
Снаряжайте быстро флот!»
А шеф-повар загундела:
«Стынет грушевый компот…» – 
«Отморозишь два мениска,
Их и шубой не спасешь! -
Вслед заметила стилистка, -
В чем ты, старый, поплывешь?» –
«Право, царь, побойся богу, -
Робко вымолвил гонец, -
Коль отправимся в дорогу,
Будет жареный песец!..»

Государь не стал их слушать:
На заморской стороне
Он хотел пельменей скушать
(И, желательно, вдвойне…)

Князь, княгиня и царица
Разместились под окном;
Море ласково искрится,
Волны ходят ходуном…
Тощий зяблик с канарейкой
Надрываются вдали – 
Это стройною линейкой
Показались корабли.
В позолоченной попоне,
Как заправский растаман,
На корме, в походном троне,
Восседает царь Салтан;
Рядом, тая, как ириска,
В жалком ропоте сердец, – 
Повар-шеф, сестра-стилистка
Да испуганный гонец.

Князь Гвидон спешит ко брегу,
Красный, словно помидор,
Всех сажает на телегу
И везет к себе во двор.
Вдоль дороги, с чаркой джина,
Трубки мятные куря – 
Видит царь, – стоит дружина – 
Тридцать три богатыря!
Каждый четко охраняет
И ворота, и забор;
Ими гордо заправляет
Грозный дядька Черномор…

Лишь проехали на стрелку,
Замечает бравый царь
Ель пушистую и белку,
Ту, что в долларах штукарь
Из обычного ореха
Достает, как чародей,
И бесплатно – вот потеха! –
Исполняет “Yesterday”».

Тут навстречу им – картинка!
Симпатичная на вид:
Синеглазая, блондинка,
И во лбу звезда горит!
Под косою месяц ясный,
Голос льется, как ручей,
Да извилиной прекрасной
Ноги прямо от ушей!
С молодой княгиней рядом,
В жилах сдерживая кровь,
Царь Салтан безумным взглядом
Узнает свою любовь!
Сразу вспомнил он мимозы
Да побитого гонца…

Проливая счастья слезы
В роли мужа и отца,
Он сестрицам, чтоб не ржали,
Обещал большой пистон;
Те от страха задрожали
И… описались (пардон…)

Все потом уселись кушать
Сплошь пельменную еду
И с большим вниманьем слушать
Соло к песне “Love Me Do”.

Я там не был (слава богу),
Я выделывал стихи,
Сердцем чувствуя тревогу
О расплате за грехи…

Но пришла пора прощаться,
Типа, сказочке конец…

P.S.
Тем, кто станет возмущаться,
Будет жареный песец!

2001-2003 г.









скачать Все стихи pdf скачать Все стихи в epub